July 23rd, 2012

Сон Лабрадора Трисона: Всеобщая Декларация прав собак. Глава из книги "Формула добра".

Глава 16

Предлагаю вашему вниманию небольшой отрывок из моей повести   "Формула добра".

trison

Не знаю, то ли маскарад повлиял, то ли моя старость подходит, то ли телевизора обсмотрелся, но в последнее время стали мне какие-то странные сны сниться. Беда просто с ними. Судите сами.

Однажды снится мне, что собаки со всего мира собрались на какой-то съезд. Всё как у людей: громадный зал, под потолком роскошные люстры, сцена, трибуна, президиум, председатель, микрофоны, видеооператоры, фотографы, журналисты. Все снуют, толкаются, ругаются друг на друга. Смотрю, какой-то лохматый пёс с перекошенным глазом протискивается с фотоаппаратом сквозь толпу, а полная почему-то пятнистая такса рычит на него:

- Ну, куда ты прёшь, кобель бестыжий? Проспал, так стой теперь сзади.
- У тебя забыл спросить, - рычит в ответ пёс.
- Да, забыл! – не унимается такса. – Всю жизнь норовите без очереди пролезть!
- Сдурела, что ли? – хмыкает пёс. – Какая тут очередь?
- А такая! – язвит тётка такса.
- Заткнись!

Такса оскалила зубы и зарычала.

- Что вы грызётесь, как люди? – вмешался пожилой бульдог и сделал им обоим замечание. – Как вам не стыдно, господа? Вы же интеллигентные собаки.

И тут звучит собачий вальс – это, наверное, что-то вроде нашего гимна. Все встают и начинают подвывать. К потолку взлетает какой-то многоцветный флаг с двумя крест на крест косточками. Музыка смолкает, все аплодируют, а в это время на трибуну поднимается убелённый сединами длинношёрстный сенбернар.

- Уважаемые дамы и господа! - начал он свою речь. – Поздравляю всех делегатов с открытием «Первого международного собачьего съезда». Мы собрались здесь для того, чтобы принять «Всеобщую Декларацию прав собак» и создать международный орган, который будет контролировать её неукоснительное соблюдение во всех странах. Мы вынуждены пойти на такой шаг, поскольку люди совсем потеряли стыд и совесть. Мы больше не желаем терпеть тот произвол, который творят так называемые братья наши старшие. Пренебрежение и презрение к правам собак привели к варварским актам, которые возмущают собачью совесть. Мы обязаны создать свой, собачий мир, в котором все без исключения собаки будут иметь свободу гавкать, рычать, выть и скулить! Все собаки земли должны быть свободны от страха и нужды!

Зал взорвался аплодисментами и диким воем. Выждав когда зал стих, докладчик продолжил:

- Все собаки рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах. Мы наделены отвагой, преданностью и честностью, а потому будем всегда служить человекам примером для подражания.

Снова раздались бурные аплодисменты.

- Каждая собака должна обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении породы, цвета и длинны шерсти, социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения. Кроме того, не должно проводиться никакого различия на основе политического, правового или международного статуса страны или территории, к которой собака принадлежит, независимо от того, является ли эта территория независимой, подопечной, несамоуправляющейся или как-либо иначе ограниченной в своем суверенитете. Далее: каждая собака имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность. Никто не должен сидеть на цепи или находиться в подневольном состоянии. Цепь, ошейник и собакоторговля запрещаются во всех их видах. Ни одна собака не должна подвергаться пыткам или жестоким обращению и наказанию.

В зале раздался громкий лай. Делегаты повскакивали со своих мест и стали неистово аплодировать. Стоявшая рядом со мной крошечная собачка неизвестной породы смахнула слезу и зашептала:

- Какое счастье. Наконец-то мы дожили до светлого дня! – она повернулась ко мне и стала рассказывать о своих бедах. - Представляете, уважаемый лабрадор, у меня уже третий раз люди утопили всех моих щенят. Я умоляла хозяина не делать этого. Но вы думаете, он послушал меня? Эти люди такие бездушные, чёрствые и жестокие. Как вы думаете, что-нибудь изменится в нашей жизни после этого съезда?
- Не знаю, - честно признался я. – Время покажет. С человеком сложно спорить. Он очень силён.
- Но ведь и мы не слабаки, мы смелые и сильные! – гордо заявила собака и на всякий случай звонко тявкнула.

Осмотрев свою соседку сверху до низу, я чуть было не рассмеялся. Тоже мне, силачка нашлась. Но я сдержался. Неожиданно к нам подошёл лохматый-прелохматый пудель с фотокамерой и попросил разрешения сфотографировать нас вместе с моей собеседницей. Я согласился, а соседка почему-то завиляла хвостом. Пока фотограф настраивал свой аппарат, моя соседка куда-то исчезла. «Ага, - подумал я, - ты не только сильная, но и очень смелая!» Как только пудель-фотограф удалился, моя отважная собеседница снова появилась.

- А вы почему убежали? – удивлённо спросил я.
- Ой, вы знаете, господин лабрадор, - вильнула она хвостом, - не стала рисковать. Так хочется потявкать, повозмущаться, себя показать, на собак посмотреть. Но, понимаете, какая незадача. Если мой хозяин узнает, что я участвовала в этом мероприятии, он выгонит меня из дома и снимет с довольствия.
- Ах, вон оно что! – усмехнулся я. – Аргумент веский.
- Тяф-тяф - согласилась собачка. – Поймите меня правильно.
- Понимаю, - кивнул я и добавил: - Всё понимаю…

Тем временем на трибуну поднялся серый пёс, больше похожий на волка, чем на собаку. Оказалось, он и есть наполовину волк.

- Друзья, - начал он. – Если мы хотим действительно добиться качественного улучшения нашей жизни, мы должны смотреть правде в глаза. Меня очень огорчает тот факт, что на съезде нет ни одного делегата от волков и диких собак. И это неправильно…

В зале раздался лай и шум. Кто-то с заднего ряда крикнул: «Что за чушь? Давайте сюда ещё шакалов и росомах позовём!» Шум нарастал, где-то в середине зала началась потасовка, председатель постучал в микрофон и обратился к залу:

- Спокойно, господа, спокойно! Мы говорим о свободе слова, но почему-то не хотим слушать выступающего. Это несправедливо. Давайте выслушаем всех. Проявляйте терпение! Не будем устраивать здесь базар. Иначе люди только посмеются над нами, и всё останется на прежних позициях.

С горем пополам полусобаке-полуволку дали договорить, но зал слушал выступающего не очень внимательно. Шушукались, повизгивали, кое-где было слышно рычание.

Затем на сцену вышел американский дог и сразу обвинил всех людей в воровстве.

- Вы знаете, друзья, - громко кричал докладчик, - если бы эти двуногие жулики не крали наш корм, мы питались бы с вами в два, а то и в три раза лучше.

Делегаты оживились, из зала послышались выкрики «Правильно!», «Долой всех!». Американец одобрительно осмотрел зал и продолжал:

- Мы не должны с этим мириться, хватит это терпеть, если они и дальше будут продолжать этим заниматься, мы перегрызём им глотки!

Тут председатель собрания постучал в микрофон и, обращаясь к догу, сделал замечание:

- Уважаемый, прошу выражаться покорректнее. Не забывайте, нас могут услышать и люди.
- Ну и что? – возмутился американский дог. – Пусть слышат! Нам нечего бояться. Кто здесь власть? Мы или они? Мы их вышвырнем из тёплых мест и заставим работать на наше благо. Они уже двадцать тысяч лет эксплуатируют нас, но, в конце концов, этому нужно положить конец.
- И всё же выбирайте выражения, - потребовал председатель, - иначе я отключу вам микрофон.
- А давайте спросим у делегатов, - разошёлся дог. – Друзья, мы выгоним людей из своих кабинетов? Да или нет?
- Да! – робко донеслось из зала.
- Не слышу! – кричал американец. – Да или нет?
- Да! – чуть громче ответил зал.
- Спасибо за внимание! – поблагодарил дог и спустился в зал.

Председатель предоставил слово болонке.

- Дорогие собаки! – взвизгнула она. – Я поддерживаю предыдущего оратора и хочу кое-что добавить! Какая наглость – люди запрещают нам гулять там, где мы хотим! Разве это справедливо? Почему мы должны спрашивать разрешения у этих двуногих проходимцев? Это наша природа, и мы сами будем выбирать, где нам гулять, и где жить! Требую полной свободы! Ура!

Особого энтузиазма речь визгливой болонки не вызвала. Зал притих. На трибуну поднялась немецкая овчарка.

- Уважаемые делегаты, мне кажется, мы затеяли какую-то чушь собачью. О какой свободе мы рассуждаем? Давайте спустимся с небес на землю. Свободы хотите? Хорошо. Будет вам свобода. Завтра ваш хозяин скажет вам: свободен, живи, как хочешь - вон бог, вон порог. Не проси у меня больше ни корма, ни крыши над головой. И что вы станете делать со своей свободой? Вы об этом подумали?

Зал снова зашумел.

- Спокойно, спокойно, - овчарка подняла лапу вверх, - я не возражаю против соблюдения наших прав. Я выступаю против жестокого обращения. Но говорить о нашей с вами полной свободе, мне кажется, преждевременно!

Из зала завизжала собака какой-то непонятной породы:

- Это провокация! Гоните эту нечисть с трибуны! Она против свободы! Свободу! Мы хотим полную свободу! Никаких ограничений! Гав-гав-гав!

Председатель утихомирил огромную стаю и объявил:

- Уважаемые делегаты, в работе нашего съезда объявляется перерыв, вернёмся к обсуждению вопросов через несколько дней. Далее в нашей повестке культурная программа. Сегодня специальный театр покажет вам потрясающий спектакль, балет по мотивам поэмы Александра Сергеевича Пушкина «Бахчисарайский фонтан!!

- Ура! Гав! Ура! Гав! Ура! Гав! – взорвался зал лаем и аплодисментами. Такой поднялся шум и гам, что я проснулся и ещё долго озирался по сторонам.

Ну, надо же, такому присниться! С ума можно сойти! Нужно, наверное, поменьше смотреть телевизор, а то кошмары начнут сниться.